The Third Alice
I'll make humans get lost in me, and let them create the world.
Продолжая выкладку текстов с прошедшей ЗФБ.

Третья история цикла, посвящённого всё тому же кинку: волосы. Только с неожиданной стороны.

Идея пришла к Алисе после одной ролёвки - на собственном опыте, как говорится. :plankton: Писать было лишь немногим сложнее предыдущего текста. В основном потому, что в "Не длинней" случившееся событие раскрывает идею, а в этом тексте Алиса долго не могла придумать, что с персонажами может произойти.

И всё же история была записана, и Алисе нравится то, что получилось.

---

Название: Руны менялись
Автор: The Third Alice
Размер: драббл, 920 слов
Канон: вселенная DragonLance
Персонажи: Рейстлин Маджере, Даламар Арджент
Категория: джен, преслеш
Жанр: романтика, повседневность, где-то юмор, в чём-то юст, волосы
Рейтинг: G— PG-13
Краткое содержание: Однажды Даламар замечает, что руны на мантии Рейстлина меняются.
Посвящение: Моим Feather in broom и Старскрим
Примечание: Текст написан на ЗФБ 2017 в рамках команды WTF DragonLance.
Примечание2: рассказ по духу является продолжением текста Чёрный бриллиант (разрешение автора получено) и "Не длинней".
Примечание3: Таймлайн - обучение Даламара в Палантасской башне. Канон - трилогия Близнецов; книга "Даламар Тёмный" в расчёт не берётся, ибо ересь


Руны на мантии Рейстлина менялись.
Даламар заметил это не сразу. Он долго полагал, что тонкие серебряные узоры на черном бархате неподвижны, как его собственные защитные письмена, и просто не вглядывался в них. Этот факт не стоил укоров: шалафи эльфа, золотокожий, золотоглазый, сам по себе был зрелищем, на фоне которого меркли куда более значимые детали. И Даламар не корил себя за невнимательность. Нет. С момента, когда он впервые обнаружил, что очертания знаков разнятся от раза к разу, его терзали не стыд и не сожаление — жгучее любопытство пополам с опаской. Спрашивать Рейстлина — так ответит ли, или отделается язвительной насмешкой? Вглядываться пристальней без объяснений — прямой путь к неудобным расспросам; кто знает, куда они заведут. Не приняв никакого особого решения, эльф продолжал заниматься тем, чем пристало ученику: читать книги, зубрить заклятья, готовить компоненты для магических экспериментов наставника — нет-нет, да и поглядывая в его сторону.

Любопытство Даламара, пусть сдержанное и замаскированное, не осталось незамеченным. Впервые за долгое время Рейстлин испытал замешательство, даже некоторое смятение. Он привык к взглядам, полным страха, презрения и неприязни, в лучшем случае — требовательных, обязывающих… если не считать глупого обожающего взгляда Карамона и восторженного — Бупу. Впрочем, невозможно было их совсем не считать. «Не привык к интересу тех, чей интерес хотел бы вызвать», — определился маг наконец. «Насмешил. Он же твой ученик», — отозвалось эхом в тени сознания. Тот, кто скрывался в этой тени, не был удивлён. Он был доволен. «Если бы. Он шпион Конклава». «Не отличаешь жажду знаний от сбора информации? Он не безнадёжен, Маджере. Успокойся».
Уверенность внутреннего голоса мало-помалу усыпила тревогу Рейстлина. Настороженность в сердце постепенно таяла, уступая место странной теплоте. Так что однажды Рейстлин поймал себя на том, что не просто объясняет ученику порядок составления зелья, а ещё и рассказывает историю его возникновения, старую легенду времён до Катаклизма. Осознав это, услышав будто бы со стороны свой голос, необычно оживленный, Рейстлин запнулся и замолчал… чтобы после небольшой паузы продолжить говорить как ни в чём не бывало. «Ты славно потрудился на благо этого мира. Теперь не мешай себе наслаждаться моментом».
Рейстлин не спорил с Фистандантилусом, хотя имел собственное мнение насчёт того, кто именно из них двоих испытывает наслаждение.
Боялся, что тот сумеет ему доказать: он ошибается.

Вечер выдался поистине плодотворным. Рейстлин оперся о край стола, чувствуя, как одновременно накатывают усталость и эйфория. Но прямо перед ним стоял на треноге стеклянный шар чуть больше кулака размером. Нет, не Око Дракона — Рейстлин не собирался демонстрировать ученику самый могучий свой артефакт. Хотя некая связь всё же имелась. Эту сферу Рейстлин создал сам, потратив не одну неделю, и именно Око и ритуал его сотворения послужили ей прообразом. Конечно, на подставке было лишь не слишком совершенное подобие, к тому же полностью лишённое самосознания… а значит, не способное сопротивляться. Всё, что сфера могла — черпая силу трёх лун, показывать происходящее в Палантасе и его окрестностях. Однако — однако никто до Рейстлина не помышлял о создании видящего шара в одиночку! Требовалось присутствие минимум трёх магов разных лож. Он же — он справился сам!
Даламар, услышавший выдох учителя, поднял голову от книги и, конечно же, всё понял правильно. Рейстлин обернулся к нему, и эльф впервые встретил взгляд золотых глаз прямо и бесстрашно. Лицо ученика осветила счастливая и гордая улыбка, будто маленькая победа наставника была и его собственной победой. Непривычное чувство полностью овладело Рейстлином; сам себе удивляясь, он поманил Даламара:
— Подойди.
Тот сомкнул страницы, откладывая увесистый том, проворно поднялся и с готовностью приблизился. Рейстлин повернулся обратно к сфере, возложил на неё руку и произнёс заклятье. Шар осветился изнутри. Внутри него, словно сквозь толщу воды, проступили центральные улицы города. Окна были уютно подсвечены жёлтым, по одной стороне дороги неспешно, шагом, ехал конный патруль: пара соламнийских рыцарей. Из-за перспективы они казались крошечными, как игрушки.
— Шалафи, вам удалось! — выдохнул Даламар, подавшись вперёд и порывисто касаясь запястья учителя. Рейстлин кивнул. Восхищение в глазах ученика и очередная магическая победа пьянили его, и, поддавшись эмоциям, маг даже собрался было ответить, почти слыша, как захлёбывается торопливыми, радостными словами, однако не в силах себя сдержать — так хотелось сразу же поделиться опытом и почувствовать, что понимают, что всё не зря!..
…но не успел: лёгкие, терпеливо ждавшие подходящего момента весь день, решили, что их время наконец пришло. Поспешно закрывшись рукавом, Рейстлин отпрянул и от шара (изображение в нём сразу пропало), и от ученика, и зашёлся в очередном приступе кашля. Ненавистная немочь напрочь убила настроение откровенничать; вслед за кашлем мгновенно накатила злость: на себя — за неспособность побороть слабость, на Конклав — за то, что сделали таким, да и на Даламара — за то, что тот вообще оказался в лаборатории. В общем-то, злиться на это было глупо, но Рейстлин ничего не мог поделать с собой. С острым чувством разочарования, таким, словно кто-то снова отнял нечто, обещанное ему.
Внутренний голос хихикал, слушая кашель, как изысканную мелодию. Он будто намекал на что-то, снисходительно подталкивал подопечного к неким очевидным выводам.
Оттого на Фистандантилуса Рейстлин злился особенно сильно.

Как только Рейстлина скрутил спазм, Даламар со словами: «Я сейчас», — испарился из лаборатории, давая наставнику восстановить дыхание и лицо. Это был не первый приступ, так что эльф уже знал, где найти целебные травы, а ещё — что ради спокойствия наставника нужно делать вид, будто ничего не случилось. Даламар прекрасно понимал, что магия имеет цену, особенно магия того уровня, которой владел Рейстлин. Эльфу не пришло бы в голову начать считать Хозяина Палантасской башни слабым. С его знаниями, мастерством, секретами…
Глядя, как стремительно закипает вода в котле, Даламар повернул руку ладонью кверху, раскрыл её — и улыбнулся. На ладони лежал длинный белый волос, снятый во время недолгого касания с чёрного рукава, а до того вольготно располагавшийся на нём таинственным серебристым знаком.
Пальцы эльфа вновь сомкнулись, бережно пряча находку.
Пожалуй, тайну меняющихся рун на мантии Рейстлина Конклаву знать было не обязательно.

@темы: Мыльные пузыри, "Ах, Алиса, ты именно что напрашиваешься..." (с)